Чересчур часто появляется желание что-то писать. Но ведь в этом нет проблемы, если хочешь, если чувствуешь неотвратимую потребность – пиши! Но бывает, что это желание творить приходит рука об руку с отсутствием слов или внутренней пустотой. Это как переворачивать некогда полное ведро, трясти его в надежде, что оттуда выльется хоть капля воды, не понимая, не желая верить, что все эти попытки тщетны. Такое состояние сродни наркотической ломке, только зависимость не физическая, ни психологическая, а душевная. А начиналось-то все вполне невинно…

Наверное, каждый помнит свое первое творение, но многие ли могут ответить, почему эти, вероятно, еще детские порывы формировались именно в стихотворном виде? Помните, после каждого выплеска чувствуется безмерная радость и облегчение. Пустоты еще нет – вера и убежденность в светлое будущее сидят в тебе очень крепко, ты не то чтобы не можешь ее чувствовать, ты просто не знаешь о ней. А когда ты поймешь и четко осознаешь, что такое пустота, ты сразу же, в один миг повзрослеешь. Или - наоборот?.. Вот тогда-то тебе станет горько и… страшно. Страшно от того, что ты повзрослел, и если раньше мир воспринимался как единое целое, крепкое и непоколебимое, то теперь он развалился у тебя в голове на отдельных людей. И ты теперь тоже – отдельный… Один. И в этот момент ты начинаешь хвататься за свои стихи, надеяться спастись в них, чтобы только не чувствовать, не чувствовать, не чувствовать внезапно обрушившегося на тебя одиночества.

А потом тебя с головой накрывает ощущение бессмысленности всеобщего, и своего в частности, существования. Наверное, это наступает в тот самый момент, когда твоя чувствительность настолько обострена, что реагирует на любые раздражители, на самые крохотные мелочи, на случайные действия, на собственные мысли. Все потому, что твой страх изгрыз тебя изнутри, а точнее, уничтожил верхний твердый слой твоей души, оставив воспаленные раны, которые адской болью отзываются даже на дуновение легкого ветра.

Тебе все еще легко писать. Потому что тебе есть что сказать, потому что в тебе столько накопленной боли, столько ощущения несправедливости со стороны этого мира, что, кажется, сколько бы ты не кричал, сколько бы не плакал, никогда не сможешь дойти до самой своей глубины. Но раны заживают, и у тебя наступает – нет, не радость, радоваться трудно и непривычно – период покоя. Тебе не больно и не страшно. А если нет страха, если ты, пусть и не смирился с одиночеством, но хотя бы стал… отстраненнее, что ли, то и потребность высказаться перестала быть настолько необходимой. И ты больше не пишешь, но подсознательно чувствуешь наступающее озарение, что не писать ты больше не можешь. И хочется вернуть ту нестерпимую боль, привести себя к состоянию пограничья со смертью, только чтобы не признаваться самому себе в том, что пустота уже прочно обосновалась внутри. Ты упрямо переворачиваешь свое пустое ведро, из которого в лучше случае может выпасть пара случайных капель.

Когда законченному наркоману не дают дозу, он умирает или сходит с ума. Правда, некоторые вполне успешно лечатся, и продолжают жить, почти как раньше, но внутренние шрамы никогда уже не рассосутся в гладкую кожу. Еще наркоманы умирают от передозировок… А стихи – это два в одном: смерть караулит по обе стороны и где петляет та тропка, дарующая спасение?..

Рисунок Сергея Корсуна