Серое унылое небо тихо накрапывает мокрым снегом, засыпает грязь, покрытые хитином льда лужи, остановку, людей, напряженно всматривающихся в даль. Оттуда должен приехать автобус. Старый, с давно выбитыми стеклами, забрызганный кровью поверх облезшей желтой краски, набитый пассажирами — трусами, бегущими несколько остановок, чтобы влезть внутрь без боя и потом только отбиваться от новеньких. Отбиваться всегда легче: ты сверху — они снизу, вас — команда, они — каждый сам за себя. Но гораздо благороднее атаковать уже набитый транспорт — это тяжелее и опаснее. Поэтому я здесь, на самой опасной остановке — автобус уже набит, и тут много желающих. Дальше пойдет легче, людей снаружи будет намного меньше, надо будет бороться только с пассажирами, без толпы вокруг.

Я перехватываю дубинку, поправляю рюкзак, оглядываюсь на испуганно жмущихся подальше интеллигентиков, ждущих пустых автобусов. Дождутся. Трусы. Другие пошли пешком. Трусы. Многие лезут вперед. Дураки. Мы — элита — стоим в центре толпы. Я нахожу взглядом Рыжего, с заштопанной губой, Лысого, в шрамах. Уже месяц мы втроем оказываемся внутри без особых травм. Это достижение. Может быть, о нас сложат саги. Может быть, я сам сочиню что-нибудь.

Народ собирается, подтягивается, подготавливается. Я крепче сжимаю орудие, глаза чуть щурятся, мышцы наливаются сталью. Автобус проезжает немного дальше — обычная тактика, но всегда эффективная. Толпа шарахается за ним. Фланг атакующих смят, затоптан, раздавлен. Строй нарушен. Давка. Из открывшихся дверей, из разбитых окон обрушивается град ударов. Обрезки труб, гантели, ломы, арматуры пляшут по наседающим, пробивая черепа, ломая руки, ребра, рассекая кожу. Упавших тут же затаптывают новые, падают сами под ноги следующих. Тремя резкими ударами я сваливаю соседей, ногой отталкиваю задних, проныриваю к окну, метнув камнем в центрального защитника. Лоб мишени не выдерживает, обагряется кровью, его тут же выталкивают, и на его место, ловко ударив в ухо Рыжего, протискиваюсь я — защитники пускают нового. Но только одного. С разворота наношу удар, сверху вниз, еще, еще один. Уворачиваюсь от камня. Удар по голове, по глазам, по рукам, по пальцам, размазав их по куску арматуры. Рычит мотор, атакующие взвывают, делают последний, отчаянный натиск, выбивая ряд пассажиров. Рядом оказывается тяжело дышащий Рыжий. Люди бегут вслед, падают, попадают под колеса, и тогда автобус неприятно встряхивает. Но вот остановка осталась позади. Можно передохнуть до следующей. Там надо оборонять только окна. Да и жаждущих немного.

Я перевожу дух. Пожимаю руку улыбающемуся Рыжему, залитому кровью из разбитого виска. Мы снова здесь. Мы победили. Мы — лучшие. Но чтобы стать лучшими из лучших надо взять атакой дизель. В выходной. Вечером. Я вижу, что Рыжий думает о том же, крепче сжимаю его ладонь. Послезавтра, читаю я в его глазах. Киваю. И крепче сжимаю дубинку — автобус замедляет ход. А значит, снова атака. Снова бой.