Об этом хочется писать хорошо и много, но чувствую, что получатся сопли. А как же без них, как иначе-то? Глохнет цинизм, когда изумительной красоты голосок шепчет проникновенно на самое ушко «Я уеду на Восточном экспрессе к небу, к звёздам / Я оставлю Любовь. Только можно ли так вот просто / Наплевать на всё? А в прокуренном тамбуре думать / Как же ты там без меня сейчас?» Тут не нужно большого воображения. Такое услышав, втрескаешься по самые уши и будешь истошно орать с балкона в сторону ближайшей лужи «Вы-ы-ыйди на берег, сон мой!». Ведь не любить ЭТО можно будучи разве что законченным педерастом, ещё и глуховатым, ко всему.

В своё время брестский гуру от музыкальной журналистики, Геннадий Шостак, разразился серией статеек о неком даровании — Екатерине Хасаншине, и я, редкое дело, сразу повёлся на эти дифирамбы. А когда дорвался до кассет Кати, утвердился в мысли, что Хасаншина — это едва ли не лучшее, что породил Брест со времён защитников одноимённой крепости. Только жалко, безумно жалко, что не порхает Перелётная где попало, а сидит в своём городе, прячась за дверью квартиры. Не открывает их порою, не отвечает на телефон. Живёт, болея одиночеством в своём маленьком мирке и пишет удивительные, трогательно-искренние песни.

Первые два альбома-близнеца «Перелётная» и «Восточный экспресс» целиком попадают под определение «авторская» песня. Честно говоря не знаю, как при этом Катю угораздило попасть в немилость к белорусскому «бардью». Подозреваю, что престарелые пердуны (ужа-асные снаружи, красивые внутри) попросту не смогли допетрить как эта девчонка (не познавшая тех самых изяществ красоты и таинств духа) может так остро чувствовать, так петь, так верить в каждое своё слово. Почему в её исполнении заставляют трепетать как мастерские поэтические строки, так и жутко наивные откровения напуганного жизнью подростка? Не знаю, удосужилась ли Катя им ответить. Позвольте мне пафосный пассаж: она просто пела…: «На аукционе не нужных сердец моё пустили с молотка / Без пререканий, по стартовой цене уходит сердце дурака… / Поставьте на сердце больное заплату / И я завершу свой нелепый вояж / И плачу, я плачу украдкой / Чтобы никто не сказал — очередная блажь…»

Третий альбом «Мы глотали дым» расставил точки там, где ещё вчера наблюдались многоточия. «Здесь начала появляться Катя-музыкант, Катя-поэт» (Е.Хасаншина). «…И исчезать Катя-бард» — добавил бы я. Как ни крути, но типично-бардовские песни «Ты моя душа», «Молодой любовник», «Святой пилигрим» и др. «главными» уже не являются. Альбом «делают» другие вещи. Какие? Например бесконечная тоска «Капитана»: «По стеклу ногтями как раненый зверь / И что мне остаётся, что мне теперь? / Галстук — петлей на шею, / Восемь, а уже темнеет, / Кто-то незнакомый рвётся в дверь…» или дерзость «Рокенрольщика»: «Встану, разобью окно, выброшу на улицу / К чёрту всё пошло, хватит хмурится! / Называли вы меня умницей, / А мозгов-то у меня как у курицы…», или трогательность песни-посвящения «Мама»: «Стоит волосатый карлик у ворот / Не плачь, мама, скоро будет Новый год / Стоит одинокий путник у ворот / Впусти, мама, заведём хоровод». Ей Богу, здесь не то что прослезишься, ножки (и другие части тела) автору целовать захочется. Но я, кажется, вот-вот окончательно распущу нюни…

Помнится пел один товарищ: «Если очень х…ёво — значит ты не убит / Значит всё продолжается снова и снова». Чем хороша Екатерина Хасаншина, так это тем, что она пока ещё идёт-качается, вздыхает на ходу. И пока доска под ней раскачивается, её песни будут доставать до сердца… Жаль, что у каждой доски-дороженьки есть свой конец, за которым если что-то и остаётся, так это вшивый профессионализм. Лично мне немного страшно искать и слушать четвёртый, электрический альбом Екатерины Хасаншиной. Не спрашивайте, с чего бы это вдруг…